Представьте: середина XIX века. Пока Европа вовсю использует электрический телеграф, в России учёные спорят, можно ли доверять «этой опасной электрической силе». И среди этих скептиков появляется человек, который не просто верит в будущее электричества — он создаёт первые в мире электродвигатели, изобретает гальванопластику и пытается построить подземный телеграф между Петербургом и Москвой. Но почему его технологии так и не стали массовыми? И как получилось, что его ученики в итоге выбрали системы его конкурента? Это история взлётов и падений, научных прорывов и бюрократических преград. История, где личные амбиции сталкиваются с государственными интересами. Готовы?
Фауст электротехники. Немцы гордятся тем, что он родился в Потсдаме, русские считают своим выдающимся ученым и изобретателем. В сегодняшнем выпуске мы поговорим о продолжателе идей Павла Львовича Шиллинга Борисе Семеновиче Якоби и его вкладе в развитие телеграфии в России. Это подкаст До нас дошло. И с вами Ирина Маркова.
Пам пам пам
После смерти Павла Львовича Шиллинга единственным человеком в России, способным продолжить разработки в области электрического телеграфа, стал Борис Семёнович Якоби. Начав карьеру как архитектор, в 1830-х годах Якоби увлёкся электротехникой, создав в Кёнигсберге работающую модель электродвигателя, что принесло ему научное признание и степень доктора философии.

Однако отсутствие перспектив в Пруссии побудило его в 1837 году принять предложение из России, где он стал профессором Дерптского университета. В университете Якоби продолжил исследования, совершив открытие гальванопластики, что привлекло внимание российских властей. По приглашению министра финансов он переехал в Петербург для разработки судовОго электродвигателя, где вошёл в комитет по применению электромагнитов, познакомившись с Шиллингом. Умирающий Шиллинг, видевший в Якоби единственного достойного преемника, лично способствовал его переезду, поселил у себя и посвятил в свои телеграфные проекты, надеясь, что тот завершит начатое им дело создания российской телеграфной системы.

Вскоре после приезда Б.С. Якоби П.Л. Шиллинг пригласил его на заседание комитета, на котором рассматривался его проект телеграфа, который должен был соединить Петергоф с Кронштадтом. Вот что вспоминал об этом заседании Б.С. Якоби: «При особых познаниях того времени относительно изоляции телеграфных проводников, Павел Львович Шиллинг считал достаточным взять для морского проводника чрез Финский залив медную проволоку, обмотанную только шелком, покрытым лаком и свернутую затем в тщательно просмоленный кабель. Но, предчувствуя трудности такого способа прокладки провода, он предложил поместить провод на шестах, установленных вдоль Петергофской дороги. Но это благоразумное предложение было встречено членами комиссии недоброжелательными и насмешливыми возгласами. Позднее один из членов комиссии сказал ему в моем присутствии: «Любезный друг мой, ваше предложение — безумие, ваши воздушные проволоки поистине смешны».
В первой половине XIX века в России и Европе господствовало убеждение, что только подземные телеграфные линии могут быть долговечными, тогда как воздушные провода считались ненадёжными. Однако со временем практика доказала обратное, и телеграфные линии стали преимущественно воздушными. Смерть Павла Львовича Шиллинга прервала реализацию его амбициозного проекта по соединению Петергофа и Кронштадта телеграфной связью, и в течение нескольких лет эти работы не возобновлялись.
Хотя Борис Семёнович Якоби оставался единственным в России специалистом, способным продолжить телеграфные разработки Шиллинга, он был полностью поглощён другими проектами. В 1838 году Якоби провёл исторический эксперимент, продемонстрировав первое в мире судно с электродвигателем - восьмивЁсельную шлюпку, двигавшуюся со скоростью 2-3 версты в час. Несмотря на успех, создать эффективную альтернативу паровым двигателям ему не удалось. Параллельно Якоби занимался разработкой гальванопластики, что принесло ему признание и финансовую стабильность, но отвлекало от телеграфных проектов.
Как позже вспоминал сам изобретатель, он сознательно избегал работы над телеграфом, опасаясь технических и бюрократических трудностей, с которыми столкнулся Шиллинг. Ситуация изменилась в 1841 году, когда Николай I лично поручил Якоби заняться развитием электрического телеграфа. Первым практическим шагом стало создание экспериментальной линии между Зимним дворцом и Главным штабом. Якоби подошёл к задаче фундаментально, разработав принципиально новый телеграфный аппарат с автоматической регистрацией сигналов. Его устройство использовало электромагнит, который при подаче тока притягивал якорь с карандашом, оставлявшим отметки на движущейся стеклянной пластине, одновременно активируя звуковой сигнал. Этот инновационный аппарат сочетал визуальную и звуковую индикацию, автоматическую запись и продуманную систему кодирования, представляя собой значительный шаг в развитии телеграфной связи.
Главной сложностью при создании первых телеграфных линий в России оказалась прокладка проводов. По требованию Николая I, озадаченного вопросами секретности, Б.С. Якоби был вынужден размещать линии под землёй. Это решение, крайне осложняло проект. В то время мировая практика (особенно в Англии, лидере телеграфного строительства) отдавала предпочтение воздушным линиям как более дешёвым и надёжным.
Якоби осознавал масштаб трудностей: отсутствие проверенных технологий изоляции делало подземные линии уязвимыми. В своих записях он отмечал, что даже качественная изоляция могла со временем разрушаться, а предсказать срок её службы было невозможно. Тем не менее, императорская воля не оставляла выбора.
Осенью 1841 года для линии Зимний дворец – Главный штаб был создан экспериментальный кабель: две медные жилы в нитяной изоляции с мастикой, помещённые в железные гильзы, залитые смесью воска, смолы и сала. Первоначально система работала, но к весне 1842 года из-за контакта проводов с гильзами связь прервалась. Участки пришлось срочно ремонтировать, что подтвердило сомнения Якоби в долговечности подземных решений. Этот опыт наглядно показал технические ограничения эпохи и необходимость поиска альтернативных подходов.
В дальнейшем Б.С. Якоби применил усовершенствованную технологию: использовал стеклянные трубки в качестве изоляции, соединил их каучуковой парусиной и проложил кабель в смолянЫх деревянных желобах.
24 ноября 1843 года Якоби представил в Академии наук доклад об этом проекте, где сообщил о важном открытии: земля может служить естественным проводником, заменяя одну из проволок. Это позволило вдвое сократить расход материалов при строительстве последующих линий.
В 1844 году он подготовил статью для публикации в академических записках, где подробно описал свои изобретения в области электромагнитного телеграфа, включая методы прокладки подземных линий и конструкцию новых аппаратов.

Однако публикация столкнулась с бюрократическими препятствиями. Поскольку все работы велись по личному распоряжению Николая I, Якоби был вынужден запрашивать высочайшее разрешение. Несмотря на поддержку Академии наук и министра просвещения, решение зависело от главноуправляющего путями сообщения. Тот, ссылаясь на соображения государственной безопасности, настоял на засекречивании разработок.
18 апреля 1844 года последовал официальный запрет Николая I на публикацию любых материалов о российских телеграфных технологиях. Это решение надолго изолировало отечественные достижения от мирового научного сообщества. Лишь в 1858 году, после смерти Николая I и смены руководства ведомства, Якоби наконец получил разрешение императора Александра II опубликовать описание своих изобретений.
Административные ограничения середины XIX века привели к тому, что перспективные разработки Якоби в области телеграфии, засекреченные на 15 лет, к моменту их публикации в 1901 году в «Почтово-телеграфном журнале» уже представляли лишь исторический интерес, в то время как мировая телеграфная технология совершила качественный скачок вперед. Этот пример наглядно показывает, как бюрократические барьеры могут затормозить технологическое развитие.

В то же время практические потребности транспортной системы, особенно проявившиеся с началом эксплуатации Царскосельской железной дороги, настоятельно требовали современных решений - первоначальная оптическая сигнализация с её примитивной системой сигналов оказалась ненадёжной из-за частых сбоев в плохую погоду, что ускорило переход к более совершенным электрическим системам связи.
В 1846 году было принято решение о внедрении электрического телеграфа вдоль железной дороги. Работы велись под руководством инженер-полковника Глухова и американского специалиста Робинзона, представлявшего фирму Морзе. В 1847 году линия начала работу, став первым в России случаем применения аппаратов Морзе на железной дороге.

Однако система проработала недолго: сначала её вывел из строя удар молнии, а в 1848 году произошла кража подземного медного кабеля. Восстановить телеграфную связь удалось лишь в 1856 году.
8 декабря 1844 года, вскоре после начала строительства Николаевской железной дороги, главноуправляющий путями сообщения поручил Якоби разработать проект подземной телеграфной линии вдоль магистрали. Проект с бюджетом в 211 тысяч рублей серебром был утверждён, а в 1846 году Якоби успешно испытал опытный участок длиной в версту у Знаменского моста.

Однако масштабная прокладка шестьсот-вёрстной линии выявила непреодолимые технические проблемы. Несмотря на эксперименты со стеклянными трубками и изоляцией из смеси сала с гипсом, защитить кабель от влаги не удавалось. В феврале 1848 года Якоби, осознавая тупиковость ситуации, выдвинул ультиматум главноуправляющему путей сообщений, требуя полной автономии от ведомства. О каких-либо сроках окончания работ на линии электрического телеграфа Санкт-Петербург-Москва в документе не было сказано ни слова.
Отстранение Б.С. Якоби от телеграфных проектов в 1848 году создало недостаток экспертизы в России. Несмотря на наличие у него талантливых учеников в Главном управлении путей сообщения, ни один из них не обладал достаточным авторитетом, чтобы возглавить работы. Четыре года бесплодных экспериментов с подземной прокладкой проводов поставили чиновников перед угрозой царского гнева — Николай I требовал результатов.
В этой ситуации руководство обратило внимание на Пруссию, где телеграфное дело развивалось успешнее. Ключевой фигурой стал Вернер Сименс, который, зная о неудачах Якоби, избежал повторения его ошибок. В 1846 году он получил из Лондона образцы гуттаперчи — нового изоляционного материала, обладавшего уникальной эластичностью и водостойкостью. Сименс разработал технологию нанесения разогретой гуттаперчи на медную проволоку под давлением, создав герметичную изоляцию без швов. Такие кабели сохраняли работоспособность под землёй до двух лет, что стало прорывом.
После отстранения Б.С. Якоби от работ по телеграфной линии вдоль Московской железной дороги руководство проектом перешло к инженер-подполковнику Людерсу и его помощникам. Хотя им не хватало фундаментальных знаний Якоби, они обладали важным преимуществом - практическим подходом и готовностью использовать чужой опыт. Их главной задачей было обеспечить запуск телеграфной связи к открытию железнодорожного движения.
Весной 1849 года ситуация изменилась после поступления доклада от российского представителя в Берлине. В документе подробно описывались успехи Пруссии в военном применении телеграфа, включая планы по оснащению крепостей новой связью. Особое впечатление произвела информация о замене старой линии между Берлином и Кельном на современную электрическую.
Этот доклад стал поворотным моментом. Главное управление путей сообщений приняло решение направить российских офицеров в командировку в Пруссию и Гамбург для детального изучения местных телеграфных систем. Перед офицерами стояла конкретная задача: лично осмотреть все действующие телеграфные линии, изучить их устройство и принципы работы, чтобы применить этот опыт в России.
Для изучения и испытания были выбраны телеграфы уже хорошо известных в научных и технических кругах изобретателей: Б.С. Якоби (Россия), В. Кука (Великобритания), С. Морзе (США), В. Сименса (Пруссия).
23 сентября 1850 года комитет по электромагнитным телеграфам подвел итоги испытаний различных систем связи. Российские инженеры, многие из которых обучались у Б.С. Якоби, сделали следующие выводы:
Системы Якоби показали наихудшие результаты - любая ошибка в передаче буквы приводила к искажению всего последующего сообщения.
Английские аппараты Кука, хотя и лишенные этого недостатка, оказались экономически невыгодными из-за необходимости прокладки двойной линии проводов, что удваивало стоимость проекта.
Аппараты Морзе и Сименса продемонстрировали оптимальное сочетание надежности и экономичности, используя всего один проводник. При этом:
Аппарат Морзе обеспечивал высокую скорость (100-200 букв/мин.), но требовал квалифицированных операторов, владеющих азбукой;

Система Сименса работала медленнее (20-40 букв/мин.), зато была интуитивно понятна, передавая сообщения обычными буквами.
Двухмесячные испытания на тестовом участке железной дороги окончательно убедили комитет в преимуществах телеграфа Сименса, который и был рекомендован для внедрения на линии Петербург-Москва.
Именно тот факт, что телеграф Сименса по итогам открытого для телеграфных специалистов конкурса был признан на тот момент наиболее подходящим, а не мифические взятки, в конечном счете, и привело Сименса на российский рынок. Кроме того, тот факт, что аппарат Сименса превзошел подобный аппарат Якоби, позволяет поставить под сомнение и обвинение в плагиате, которое российский академик выдвинул против своего прусского оппонента. В итоге фирма «Сименс и Гальске» получила заказ на изготовление и поставку 80 телеграфных аппаратов, а также ряда измерительных приборов, которые в течение 1851-1852 годов были доставлены в Россию.
Что хочется сказать в конце? Борис Семёнович Якоби – фигура парадоксальная и трагичная. Гениальный учёный, чьи открытия в области электродвигателей и гальванопластики опередили время. Он так и не смог реализовать свой главный проект – создание надёжной телеграфной системы в России. Его настойчивое стремление к совершенству и нежелание идти на компромиссы с бюрократической машиной Николаевской эпохи привели к печальному итогу: технологии, разработанные Якоби, устарели, пока их держали в секрете, а слава первопроходца досталась другим.
Его конфликт с главным управлением путей сообщений и последующий переход России к телеграфам Сименса показали, что в эпоху технической революции важны не только гениальные идеи, но и практическая реализация.

Этот выпуск подготовили: ведущая Ирина Маркова и звукорежиссер – Алексей Попов.