[Звук: телефон звонит где-то в соседней комнате. На запястье — короткая вибрация.]

Ваш телефон лежит на столе, а сообщение всё равно вас находит. Часы дёргают за руку, наушник шепчет в ухо, кольцо тем временем докладывает телефону, что вы опять не выспались. Связь больше не ждёт, пока человек подойдёт к аппарату. Аппарат подошёл к человеку сам.
Путь занял несколько веков. Сначала личный механизм висел на груди и сообщал владельцу время. Потом электроника поселилась в кармане и приучила нас никогда с ней не расставаться. Наконец, устройства заняли запястье, ухо и палец — самые удобные места, чтобы передавать сигналы человеку и получать сигналы от него.

Меня зовут Иннокентий Солнцев, это подкаст «До нас дошло». Мы узнаем, почему мужчины стеснялись наручных часов, как телефон превратил человека в постоянно подключённого абонента, и при чём тут секретная военная база, которую выдала утренняя пробежка.
Сегодня мы поговорим о том, как средства связи научились находить нас повсюду — а затем начали рассказывать другим, что нашли.

Долгое время часы почти невозможно было взять с собой. Солнечным требовались солнце и неподвижная шкала. Водяные и песочные отмеряли промежуток, пока вода или песок перетекали из одного сосуда в другой. Механические башенные часы приводил в движение тяжёлый груз: он опускался, тянул верёвку и вращал шестерни. Хорошая система для ратуши, плохая — для кармана.
Ситуация изменилась в XV веке, когда в часовых механизмах начали использовать заводную пружину. Длинную полосу металла сворачивали внутри барабана. Пружина пыталась распрямиться, вращала барабан, а тот через несколько шестерён передавал движение стрелке. Источник энергии впервые поместился внутрь самих часов. К началу XVI века механизм удалось уменьшить настолько, что его уже можно было носить на теле.
Работал он довольно капризно. Только что заведённая пружина тянула сильно, потом постепенно выдыхалась. Без компенсации часы сначала торопились, затем замедлялись — как заводная игрушка, которая первые секунды несётся через комнату, а под конец еле шевелит лапами.
Идеальной точности это не обеспечивало. Ранние переносные часы могли заметно спешить или отставать, поэтому минутная стрелка им часто была просто ни к чему. Владелец узнавал не «сейчас 14:37», а скорее «полдень уже прошёл». По сравнению с башенным колоколом это всё равно была персональная служба точного времени. Просто не очень точного.
Корпус таких часов часто напоминал популярный аксессуар тех лет - помандер — небольшую ажурную коробочку, разделённую внутри на секции. Туда клали мускус, амбру, пряности и другие сильно пахнущие вещества: считалось, что приятный запах защищает от дурного воздуха, а заодно помогает выжить в городах, пока канализация ещё не стала всеобщим увлечением. Помандер подвешивали на цепочке к одежде или поясу; так же делали и с первыми носимыми часами.
Башенные часы сообщали время всему городу: механизм ударял в колокол, и один сигнал расходился по площади. Переносные часы обращались уже к конкретному владельцу. Впервые механическое сообщение покинуло башню и отправилось вместе с адресатом.

За следующие несколько столетий переносные часы стали точнее, обзавелись минутной стрелкой и окончательно перебрались в карман. Там они чувствовали себя прекрасно. Хозяину было чуть сложнее: чтобы узнать время, нужно было нащупать цепочку, достать часы, открыть крышку, посмотреть на циферблат и убрать всё обратно.
Во время прогулки этот ритуал почти не мешал. За рулём, верхом на лошади или с оружием в руках он становился чудовищно неудобным. Время уже путешествовало вместе с человеком, но по-прежнему требовало остановиться и уделить ему внимание.
Решение выглядело подозрительно просто: часы закрепили на запястье. Такие модели существовали задолго до Первой мировой войны, однако долго считались главным образом женским украшением. Мужчинам полагались крупные карманные часы; маленький циферблат на браслете выглядел недостаточно солидно.
Практичность постепенно победила приличия. Часы на ремешке начали носить военные, автомобилисты и авиаторы — люди, которым требовалось проверить время одним взглядом, не выпуская из рук управление или оружие.
Первая мировая война резко ускорила этот переход. В окопах точное время было уже не личным удобством, а способом передать команду. Офицеры сверяли часы, назначали момент артиллерийского огня или атаки, после чего подразделения могли действовать одновременно, даже если связаться друг с другом уже не получалось.
Представьте троих курьеров, отправленных разными дорогами. У каждого в кармане лежит записка: «Открыть ровно в девять». Курьеры не разговаривают между собой, но одинаково идущие часы заставляют их выполнить приказ одновременно.
Наручные часы работали похожим образом. Команду передавали заранее, а запускалась она в назначенную минуту на множестве запястий. Время стало каналом отложенной связи.
Военным часам понадобились крупные цифры, светящиеся метки, прочное стекло и корпус, защищённый от пыли и влаги. По большому счёту часовщики взяли карманный механизм, приделали к нему ремешок и подготовили к встрече с человеком, которому сейчас совершенно некогда искать крышечку.
После войны мужчины вернулись домой с привычкой смотреть на запястье. Война не изобрела наручные часы — она провела для них самую убедительную рекламную кампанию в истории.
Время больше не приходилось доставать из кармана. Часы стали почти новым органом — механическим чувством времени, пристёгнутым к запястью.

Наручные часы постоянно находились рядом, но решали одну заранее заданную задачу: отсчитывали время. В XX веке электроника позволила сделать следующий шаг. Устройство на теле могло не только показывать готовую цифру, но и принимать данные, что-то вычислять и подсказывать владельцу ответ.
Одни из первых такой системой занялись два математика — Эдвард Торп и Клод Шеннон, тот самый отец теории информации. В начале 1960-х они собрали носимый компьютер для предсказания результатов рулетки. Будущее персональной электроники началось с научно обоснованного желания обыграть казино.
Рулетка кажется воплощением случайности, хотя шарик и колесо подчиняются обычной механике. Если измерить их скорость, можно примерно оценить, в каком секторе остановится шарик. Именно это и делала машина Торпа и Шеннона.
Вычислительный блок прятался под одеждой. Оператор нажимал ногой на скрытые переключатели в те моменты, когда колесо и шарик проходили выбранные точки. Компьютер сравнивал интервалы между нажатиями, оценивал скорость движения и рассчитывал наиболее вероятный сектор.
Оставалось передать результат игроку так, чтобы крупье ничего не заметил. Компьютер кодировал рассчитанный сектор звуковыми сигналами и отправлял их по радио в миниатюрный наушник сообщника за столом.
Получилась полноценная тайная линия связи. Один человек наблюдал за рулеткой и вводил данные ногой. Машина сравнивала интервалы и рассчитывала вероятный сектор. Другой человек слышал подсказку и делал ставку. Крупье видел двух посетителей с подозрительно хорошей интуицией.
Устройство Торпа и Шеннона называют одним из первых носимых компьютеров. В отличие от часов, оно не просто сопровождало владельца: оно принимало сигналы из окружающего мира, обрабатывало их и тут же передавало человеку подсказку.
Позднее инженеры станут пристраивать вычислители к поясу, запястью и голове. Появятся калькуляторные часы с микроскопическими кнопками, компьютеры в рюкзаках и дисплеи перед глазами. Задача у них будет общей: дать человеку информацию прямо на ходу, не заставляя его садиться за отдельную машину.
Забавно, конечно, что история носимых компьютеров началась не с заботы о здоровье и не с повышения продуктивности. Первой задачей было обыграть казино.

Компьютер Торпа и Шеннона приходилось прятать под одеждой, крепить на поясе и соединять проводами с переключателями в обуви. Это был носимый компьютер в самом буквальном смысле. Для массового устройства такая конструкция не годилась: мало кто хочет по утрам собирать себя по электрической схеме.
Победил другой подход. Электронику не стали крепить к телу — её уменьшили до аппарата, который помещается в сумке, а затем и в кармане. Оставалось дать человеку достаточно вескую причину постоянно носить его с собой.
Такой причиной стала возможность оставаться на связи.
До мобильных телефонов звонок приходил не человеку, а в определённое место. Домашний аппарат звонил в квартире, служебный — в кабинете. Телефонный номер обозначал точку, где абонента можно попытаться застать. Если тот вышел за хлебом, разговор откладывался до его возвращения.
3 апреля 1973 года инженер Motorola Мартин Купер вышел на улицу Манхэттена с прототипом ручного сотового телефона. Аппарат напоминал кирпич с антенной. Купер позвонил Джоэлу Энгелю, руководителю конкурирующей группы Bell Labs, и сообщил, что звонит с настоящего переносного мобильника. Инженерный прогресс особенно приятен, когда о нём первым узнаёт проигравший конкурент.
Главным достижением был не сам аппарат. Радиотелефоны уже существовали, но обычно были установлены в автомобилях и работали через небольшое количество радиоканалов. Сотовая система позволяла обслуживать гораздо больше абонентов и сопровождать их по городу.
Территорию покрытия делили на участки — соты. В каждой работала базовая станция. Телефон связывался с ближайшей, она передавала разговор в общую сеть. Когда владелец переходил из одной соты в другую, сеть старалась переключить соединение на следующую станцию, не обрывая звонок.
Получалась эстафета. Одна станция сообщала другой: «Абонент уходит из моей зоны и приближается к тебе. Подхватывай».
Первые ручные мобильные телефоны были тяжёлыми, дорогими и недолго работали от аккумулятора. Потребовались годы, чтобы прототип Купера превратился в аппарат, который обычный человек действительно мог постоянно носить с собой. Телефоны уменьшались, сеть расширялась, связь становилась доступнее — и трубка постепенно обосновалась в кармане.
Вместе с ней изменился смысл телефонного номера. Раньше фраза «позвони мне» означала: «Позвони туда, где я, возможно, сейчас нахожусь». Мобильный номер вёл уже не в квартиру или кабинет, а к конкретному человеку. Дом, улица, поезд — сеть искала аппарат там, куда его унёс владелец.
Смартфон сделал эту связь ещё прочнее. В одном карманном устройстве сошлись звонки, переписка, карты, билеты и платежи. Телефон стал не одним каналом связи, а пропуском сразу в несколько систем, которыми человек пользуется каждый день.
Инженеры долго пытались буквально надеть компьютер на владельца. Мобильный телефон решил задачу проще: он не крепился ремешком, зато оказался слишком полезным, чтобы оставлять его дома.

Смартфон сделал человека постоянно доступным, но доставать его при каждом звонке оказалось утомительно. Часть работы вернулась на запястье: сначала часы и браслеты показывали имя звонящего, сообщения и напоминания. Они служили небольшим выносным экраном для телефона.
Близость к телу дала им ещё одну возможность. Телефон большую часть дня болтается в кармане или лежит на столе. Часы плотно сидят на руке и движутся вместе с владельцем. Значит, они могут не только передавать ему сообщения, но и получать данные от него.
Проще всего было считать движение. Механические шагомеры делали это с помощью рычага и шестерёнок: шаг встряхивал корпус, рычаг качался, счётчик поворачивался. Изобретение успели приписать и Леонардо да Винчи, и Томасу Джефферсону, хотя надёжных оснований назначать одного из них отцом шагомера нет. У старой техники вообще мало шансов остаться без знаменитого родственника.
В электронных трекерах ту же задачу решает акселерометр. Внутри него находится микроскопическая подвижная масса. Когда рука ускоряется, масса немного смещается, а датчик измеряет направление и величину этого смещения.
Сам по себе акселерометр не знает, что вы сделали шаг. Он видит только поток чисел: движение вверх, движение вперёд, пауза, повторение. Алгоритм ищет в них ритм, похожий на ходьбу.
Загвоздка в том, что похожие толчки возникают и в других ситуациях. Вы можете махать рукой, ехать по неровной дороге или энергично взбивать крем. Трекеру приходится угадывать, где человек идёт, а где просто очень деятельно готовит торт.
В конце 2000-х браслеты вроде Fitbit сделали такой подсчёт массовым. Они записывали движение в течение дня, передавали результаты смартфону и превращали их в понятные цифры: шаги, расстояние, минуты активности. Впервые носимое устройство составляло отчёт не о внешнем мире, а о поведении собственного владельца.
Следом часы научились измерять пульс. На их внутренней стороне загораются зелёные светодиоды. Свет проникает в ткани, часть его поглощается, часть возвращается к датчику. С каждым ударом сердца объём крови в мелких сосудах меняется, а вместе с ним меняется и количество отражённого света.
Датчик записывает эти колебания, алгоритм находит повторяющиеся пики и рассчитывает частоту сердцебиения. Сердце толкает кровь, кровь меняет отражение света, свет превращается в электрический сигнал, а на экране появляется число. Этот метод называется фотоплетизмографией, или PPG.
Постепенно к акселерометру и оптическому датчику добавились измерение температуры, анализ сна и другие функции. Экран для них оказался необязательным. Поэтому часть тех же датчиков удалось поместить в умные кольца: они собирают данные на пальце, а графики и выводы всё равно показывает смартфон.
Кольцо здесь не заменило часы и браслеты. Оно лишь довело их идею до логического предела: носимое устройство может почти ничего не показывать и при этом круглые сутки вести измерения.
Связь вернулась из кармана на тело, но теперь заработала в обе стороны. Часы передавали человеку сообщения из сети — и одновременно отправляли в сеть сообщения о человеке.

Измерения не остаются внутри часов или браслета. Трекер передаёт их смартфону, приложение сохраняет время тренировки, а при включённой геолокации — ещё и маршрут. Затем данные могут отправиться на сервер спортивного сервиса.
Пока перед нами одна запись, ничего особенно тревожного не происходит. Человек вышел из дома, пробежал пять километров и вернулся. Если наложить друг на друга множество таких маршрутов, начинают проступать популярные улицы, дорожки и места, где люди регулярно тренируются.
Иногда проступает то, чего на карте вообще не должно быть.
В 2017 году спортивный сервис Strava опубликовал глобальную тепловую карту. Яркость каждой линии зависела от того, как часто пользователи бегали или ездили по этому маршруту. В крупных городах получилась густая светящаяся паутина. В малонаселённых районах Сирии и Афганистана на тёмном фоне обнаружились яркие прямоугольники и дорожки, ведущие в пустыню.
Военнослужащие пользовались фитнес-трекерами и загружали тренировки в Strava. Один маршрут мало о чём говорил. Регулярные пробежки десятков людей показывали периметры баз, внутренние дороги и пути за их пределы.
Никакой хакерской атаки не потребовалось. Военный объект нанесли на карту сами люди, которые бегали вокруг него по утрам.
Похожая история повторилась в 2024 году. Журналисты французской газеты Le Monde нашли в Strava открытые профили сотрудников, охранявших мировых лидеров. Маршруты телохранителей могли выдавать места их проживания, поездки и появление в гостиницах незадолго до прибытия охраняемого человека.
Секретная служба США заявила, что безопасность её подопечных не была нарушена. Сам эпизод всё равно получился выразительным: телохранитель может не рассказывать о работе, не публиковать фотографии и не отмечаться в социальных сетях. Спортивное приложение расскажет за него — вместе с темпом на каждом километре.
Общий массив тренировок способен показать целый объект. Запись одного трекера может восстановить действия конкретного человека.
В декабре 2015 года житель Коннектикута Ричард Дабате заявил полиции, что в его дом проник неизвестный в маске. По словам Дабате, нападавший застрелил его жену Конни, а затем связал и ранил его самого.
Следователи сопоставили эту историю с цифровыми следами из дома. Среди них оказались данные браслета Fitbit, который носила Конни. Устройство продолжало фиксировать её движения в то время, когда, согласно рассказу мужа, она уже должна была быть мертва.
Одного браслета для раскрытия преступления, конечно, не хватило. Следствие также изучило телефоны, компьютеры, электронную почту и систему домашней сигнализации. Fitbit добавил к ним ещё одну хронологию — и она расходилась с показаниями Ричарда Дабате.
В 2022 году присяжные признали его виновным в убийстве. Защита оспаривала в том числе точность Fitbit и возможность показывать эти сведения присяжным. В марте 2025 года Верховный суд Коннектикута оставил обвинительный приговор в силе.
Так канал снова развернулся. Сначала носимые часы сообщали человеку время. Позже умные часы начали доставлять звонки и сообщения. Теперь устройство само ведёт журнал: когда владелец двигался, где тренировался и совпадает ли его рассказ с показаниями датчиков.
Когда-то человек носил часы, чтобы знать, который час. Теперь часы могут помочь заинтересованным людям установить, что человек делал в этот час.

Телефон всё ещё звонит где-то в соседней комнате. Идти к нему необязательно: часы уже показали имя звонящего, а наушники позволят ответить по дороге. Связь больше не привязана ни к комнате, ни даже к карману. Она следует за вами.
Первые переносные часы умели сообщить владельцу одну вещь — примерное время. Современные часы принимают звонки, считают движения и измеряют пульс. За несколько веков носимый механизм освоил обратную связь: теперь информацию получает и человек, и устройство.
Удобство здесь трудно отделить от наблюдения. Чтобы часы подсказали, сколько вы спали и далеко ли прошли, им приходится запомнить, когда вы легли и куда направились. Иногда эти сведения помогают врачу. Иногда рисуют военную базу. Иногда оказываются убедительнее человеческих показаний.
В следующий раз, когда часы поздравят вас с восемью тысячами шагов, вспомните: это не просто похвала. Перед вами короткий отчёт о том, что устройство весь день внимательно шло вместе с вами.
Когда-то человеку приходилось подходить к средству связи. Теперь связь повсюду следует за человеком и кое-что сообщает уже о нём самом.

Это был подкаст «До нас дошло». Этот выпуск для вас подготовили Иннокентий Солнцев и звукорежиссёр Алексей Попов.